Тяжёлое психическое заболевание, возникающее вследствие алкоголизма и сопровождающееся бредом и галлюцинациями.
«Белая горячка» — опасная игра разума, рождённая в пламени тяжёлого недуга и лишающая человека связи с реальностью. Как медицинский термин оброс мифами о галлюцинациях и почему этот «лёд» внутри лихорадки так пугал врачей прошлого? Разбираем историю пугающих видений.
Белая горячка — острое отравление алкоголем (сивушным маслом); выражается бессонницей, дрожанием конечностей, бредом, зрительными и слуховыми галлюцинациями, повышенной температурой.
Когда алкоголик перестаёт пить, у него может начаться острый психоз. Врачи называют это состояние «алкогольным делирием», от латинского «delirium tremens» — «трясущееся помрачение». В простонародье же это состояние зовётся «белая горячка» или «белочка».
Как правило, приступы белой горячки случаются с людьми на второй и третьей стадии алкоголизма.
Словом «горячка» в старой России называли любые тяжёлые болезни, протекающие с высокой температурой тела, ознобом и бредом (например, брюшной тиф звали «гнилой горячкой»).
Прилагательное «белая» закрепилось из‑за двух специфических факторов. Во‑первых, в отличие от обычной горячки (лихорадки), при которой лицо больного сильно краснеет от прилива крови, при алкогольном психозе кожа пациента, напротив, часто становится мертвенно‑бледной, холодной и покрывается липким потом.
Во‑вторых, в XIX веке врачи использовали термин «белая горячка» шире — так называли внезапное помутнение рассудка без сопутствующего воспалительного процесса и высокой температуры (бред на фоне «белого», то есть чистого, без лихорадки тела).
Со временем сугубо клиническое описание бледности и жара превратилось в синоним крайнего безумия.
В современной разговорной речи медицинский термин «белая горячка» или его аналог «белочка» полностью потеряли свой первоначальный зловещий смысл и превратились в бытовую шутку.
Так иронично называют любую сильную забывчивость, невнимательность или внезапную странную идею трезвого человека. Например: «У меня совсем белочка, забыл ключи в двери». Однако в текстах и публицистике стоит разделять этот безобидный юмор и описание реальной клинической картины.
В русской классической литературе XIX века авторы использовали этот оборот не только для описания пороков, но и как маркер внезапного, пугающего душевного расстройства персонажей.
«Когда караульный офицер прибежал с командой и ключами и велел отпереть каземат, чтобы броситься на взбесившегося и связать его, то оказалось, что тот был в сильнейшей белой горячке; его перевезли домой к мамаше».
— Фёдор Михайлович Достоевский. «Бесы»
